Режиссер Эрдем Тепегоз дал подробное интервью журналу Episode Magazine, посвященное новому проекту платформы Prime Video — сериалу «Летний дом». Беседа с журналистом Бурджу Асеной Шахин Генчоглу вышла в июньском номере издания и затронула ключевые авторские решения, стоящие за работой в жанре магического реализма.
По словам Тепегоза, поводом согласиться на режиссуру стала не классическая схема временных перемещений, а уникальная драматургическая находка: героиня Селин попадает в лето 1996 года и становится ровесницей своей матери. Этот ход позволил посмотреть на семейные связи сквозь призму поколений — дочь внезапно встречает маму не как фигуру авторитета, а как равную, живую девушку со своими мечтами и страхами. Режиссер признался, что само погружение в атмосферу «летнего кино» стало для него мощным творческим стимулом.
Создатели сознательно отказались от научно-фантастического подхода к времени. В «Летнем доме» перемещение — не технический прием, а метафора: мысленный эксперимент, дающий героине возможность познать родную женщину Dall’altra стороны барьера лет. Селин не переживала 90-е лично — она знает их лишь из рассказов. Поэтому 1996 год встречает её как чужую, хоть и родную страну. Именно это ощущениеrania — смесь удивления и узнавания — становится двигателем сюжета. Пут upgradе не в изменении ходов истории, а в изменении взгляда на неё.
Визуальный код эпохи выстраивался без эксплуатации ностальгии. Творческая команда ставила задачу не наблюдать за прошедшим со стороны, а «прожить» там наравне с героиней. Тепегоз, сам выросший в дачном поселке 90-х, отмечает: то время отличалось насыщенностью жизни, отсутствием цифрового шума и возможностью переживать моменты «на полную катушку». Музыка, костюмы, аналоговые детали создают плотную среду, которая контрастирует с холодным, отчужденным настоящим Селин. Этот диссонанс — один из главных эмоциональных двигателей картины.
Финал сериала намеренно лишен наглядных доказательств изменившейся реальности. Мать едва заметно смягчается, зритель узнаёт, что она училась в консерватории — хотя в исходной хронологии об этом не было и следа. Режиссер объясняет: исцеление здесь не в чуде, а в смене оптики. Понимание чужой боли, приятие упущенных поколениями шансов, восстановление забытыхImpulsов — вот что переписывает прошлое реальнее любых факторов. «Когда мы меняем взгляд, мы меняем всё», — резюмирует Тепегоз.
Работа с актерским ансамблем требовала ювелирной точности. Сельма Эргеч и Дерья Пынар Ак, исполняющие мать в разные эпохи, наладили невидимую связь через жесты, интонации, «духовную текстуру» персонажа. Онур Сейит Яран и Чагдаш Онур Озтюрк, играющие отца, сумели передать двойной перелом судьбы героя. Режиссер подчёркивает: каждый из них воплощает не просто «молодую» или «взрослую» версию, а отдельный сезон единой души.
Особую роль в эмоциональной архитектуре фильма отводит Мина Демирташ — её персонаж становится тем самым «ящиком Пандоры», хранящим родовые таинства. Нехира Эрдоган привносит глубину и внутреннюю силу, ставшие фундаментом для всего актерского состава. По словам Тепегоза, тотальная вера артистов в историю — главный гарант её искренности на экране.
